Поэзия
Корреспонденты «Яркуба» собрали чудесные кадры последних дней зимы. Эти невероятные фотографии сопровождаются стихотворением.
Календарь обманет вновь,
За окном — не март, а сон.
В белый бархат лес влюблён,
Стынет в жилах даже кровь.
Все деревья — в кружевах,
В том же платье, что всегда.
Ждут, когда сойдут снега,
Ждут в прозрачных теремах.
Но стоят ещё морозы,
Щиплют душу, щиплют нос.
И сквозь мартовские слёзы
Шлют снежинками вопрос.
Синева разлилась выше,
Белый иней — тихий кров.
Это время дышит с крыши,
Не ища земных оков.
Воздух холоден, но солнце
Греет душу сквозь стекло.
Иней сел на ветвях, словно
Сердце замерло, ушло.
После злых, слепых метелей
Этот свет — как чистый дар.
Смотришь — и уже не те ли,
Для кого горел пожар?
Но вопрос горит в гортани:
Как же так? Такая высь —
Без решёток, без охраны,
Просто так? Остановись!
Это — скромное начало?
Или высший свет любви?
Иней падает с причала:
«Ты живой, живи, гори».
Я стою, ресницы тают,
То ли слёзы, то ли свет.
В мире даром раздают
То, чему цены уж нет.
Никому не говорите,
Где стоит тот дивный сад.
А не то огородят,
И назад не пригласят.
А пока — вдыхай и тай,
В бело-синем этом сне.
Ты пришёл сюда — не рай ли?
Всё сбылось в нём, в тишине.
Фото: от подписчицы, «Яркуб»
Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» в MAX, «Дзене», «ВКонтакте» и «Телеграме».
Он говорит не о творчестве, а о жизни. И в этом — вся его суть. «Я просто рассказываю про жизнь... Моя заслуга — только чувствовать. И то, наверное, это не заслуга, а дар». Для Александра Скачкова стихи — не вымученные строфы, не игра в рифмы под лампой в тихом кабинете. Они рождаются на сломах, где душа обжигается либо ледяной болью, либо ослепительным, почти невыносимым светом.
Каждому интересно узнать, как рождаются стихи. Для Александра это внезапная вспышка, энергия, словно стрела из иного измерения. Она пронзает сознание, и на это остриё нанизываются слова — из глубин памяти, где хранятся запахи улиц, отсветы чужих глаз и дыхание времени.
Он живёт между двумя мирами. Один — жёсткий, сжатый, мир службы. Другой — хрупкий, звучащий, мир сцены и обнажённых нервов. Одной ногой он стоит на асфальте лихих 90-х, другой — в зыбком пространстве тончайших душевных материй, которые можно выразить лишь шёпотом и паузой.
Потому высшая награда для него — не овации. Его победа — это тихая слеза на щеке «непробиваемого». Этот скупой бриллиант — знак, что слова попали в самую суть, обойдя все защиты.
В интервью — откровенный разговор о поэзии, о жизни, о честности.
— Ваши стихотворения очень откровенные и чувственные, в них слышно личное. Скажите, а когда Вы впервые почувствовали потребность писать и как вообще начался Ваш путь в поэзии?
— Творчество началось относительно недавно: я начал писать около восьми лет назад, а на сцену впервые вышел пять лет назад.
— Чем Вы занимались до поэзии?
— Честно говоря, моя основная деятельность связана с совершенно другой сферой. Я был и остаюсь начальником службы безопасности в нескольких организациях. Так что это два абсолютно разных мира, которые, казалось бы, никак не пересекаются.
«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни
— У меня вчера родилась теория: а в школе, может быть, Вы любили математику?
— В школе, действительно, у меня была склонность к точным наукам, во многом благодаря влиянию семьи. Моя тётя была учителем алгебры и геометрии. Хотя, честно говоря, учился я как все мальчишки — спорт и улица интересовали больше. Но позже пришло осознание: есть что сказать, а слов не хватает. Словарный запас был беден. Тогда я после школы взялся за книги — и сразу за самое сложное, за Достоевского. Наверное, это был вызов самому себе.
— Это интересно — сразу взять самую высокую планку. Почему именно Достоевский? Это был сознательный рывок «в глубокий конец»?
— Да, это был спортивный подход. У меня есть воля, я занимался спортом. Как в тренировке ты бьёшься в стену, чтобы добиться результата, так и я решил «добить» Достоевского — освоить самое трудное. Начал с него, а потом втянулся и «проглотил» всю русскую классику. Она для меня стала основой. Хотя я очень далёк от всех тех романтических образов русской литературы. Моя юность и становление — это девяностые, окраина города. Спорт, улица, свои законы. Но говорить мне хотелось о другом. О том же, но другими, своими словами.
— Вы упомянули девяностые и окраину. У вас есть известное стихотворение, которое сейчас воспринимается в контексте сериала «Слово пацана». Оно действительно о том времени, о тех ребятах?
— Да, но изначально я написал его не как отклик на сериал. Года три назад мне захотелось рассказать о ребятах, с которыми я рос на окраине Ярославля. О том поколении. А когда вышел сериал, я просто увидел в этом повод поговорить на близкую тему и приложил своё стихотворение к этому контексту. Хотя, конечно, с художественным изображением той эпохи в сериале я не совсем согласен — чувствуются нестыковки.
«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни
— Если бы Вас спросили, о чём в целом Ваши стихи, как бы Вы ответили одним словом?
— О чувствах. Стихи должны вызывать чувства. Нет чувства — ничего не будет. Как бы ты красиво и ровно ни написал, если нет чувства — до свидания. Тебя никто не услышит и не поймёт. Вот, например, стих про бродячего пса. Сейчас я на него смотрю немного скептически — там есть примитивные образы и рифмы, сегодня бы так не написал. Но он вызвал у людей много эмоций. Значит, в чём-то был прав.
«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни
— А у Вас есть изданные сборники?
— Да, пара сборников есть. Это «Зеркала» и «Когда ты настоящий, и без маски...». Но сейчас это несложно — пришёл в типографию, отдал файл, тебе напечатают. Также есть театрально-поэтический проект «Крылья».
«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни
— 14 февраля в пространстве «Лампа» состоится ваш театрально-поэтический проект «Крылья». Вы выбрали День святого Валентина не случайно?
— Не могу сказать, что я приверженец католической веры или поклонник этого дня. Но если верить легенде, что был священник, который венчал влюблённых наперекор запрету и пострадал за это... Если это правда, то здорово. А главное — почему мы говорим о любви только 14-го числа? О ней нужно говорить и 15-го, и 20-го, зимой и летом. Любовь — это дар, о котором нужно говорить. Мы стесняемся, боимся, иногда говорим пафосно, искусственно. А надо — по-честному, по правде. Я вот как-то набрался смелости об этом говорить.
«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни
— Смелости? Для человека с вашим бэкграундом — бокс, служба безопасности — говорить о любви в стихах кажется неожиданным шагом. Как отреагировало Ваше окружение?
— Когда я начал писать стихи и читать их на публику, мне сразу сказали: «У него кукуха поехала». Мол, долго занимался боксом, голова повреждена. Сейчас все привыкли, уже даже приходят слушать. Говорят: «Нет, нормально, вроде с ума не сошёл». Это интересно наблюдать. Люди часто прячут свою нежную, ранимую душу за маской брутальности. А кто-то, наоборот, накидывает на себя пух, а внутри — воробьиная душонка. Все разные. Я надеюсь, мы когда-нибудь будем настоящими. Но чтобы быть настоящим, нужна смелость, внутренние ресурсы.
— Где, кроме «Лампы», Вам нравится выступать?
— В Ярославле выступал в «КиноХолле» на набережной, в баре «Раскольников», в пространстве «Тепло». Было много выступлений в кафе и ресторанах, но там не всегда удобно. Когда ты о чём-то серьёзном, о жизненной трагедии рассказываешь, а человек сидит и жуёт... Это некомфортно для всех. Поэтому я перешёл на театральную рассадку. Выступаю почти каждый месяц, в том числе для муниципального центра помощи инвалидам и пожилым — это особая, очень благодарная аудитория. Ездил в Москву, в Питер, в Рыбинск, Иваново... Больших сольных выступлений, наверное, уже около ста. Но здесь, в «Лампе», — идеально. Уютно, тёмный зал, хороший звук и свет. Я могу ходить по сцене, жестикулировать. Я разрешил себе назвать это театральным проектом. Когда ты просто читаешь выразительные стихи — это может выглядеть пафосно. А когда ты показываешь действие, у тебя уже есть право на большее, вплоть до того, чтобы «рвать рубашку на груди». Это театр.
«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни
— Вы не учились на актёра, но Вам удаётся достигать такой степени эмоционального погружения на сцене? Вы ведь не играете персонажа, а проживаете текст.
— Наверное, мне в чём-то даже легче, чем актёру. Актёру нужно вживаться в чужую роль, играть то, чего с ним не было. А мне не нужно играть. Мои стихи — не выдуманные. За каждым стоит какая-то моя история, реальное переживание. Мне нужно лишь вспомнить ту ситуацию, того человека — и эмоции сами находятся. Я не играю персонажа, я просто вспоминаю и даю этому воспоминанию голос.
— Скажите, для Вас язык поэзии — это живой, сегодняшний язык, на котором мы говорим?
— Совершенно верно. Я помню, как-то спорил с одним человеком, который писал стилизованные под Пушкина стихи. Я ему прямо сказал: «Я не верю ни одной строчке». Мы так не разговариваем в XXI веке! Было бы, конечно, приятно изъясняться языком золотого века, но наша реальность требует другого языка. Нужно не стесняться говорить правду, даже не самую красивую, о тонких вещах. Вот в чём феномен Высоцкого — каждый верил, потому что видел в нём настоящего. К этому же я и стремлюсь — быть настоящим, а не чьей-то стилизацией.
«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни
— Поэзия сегодня не в моде. Вы не чувствуете, что находитесь в аутсайдерах?
— Как было в 60-е? Поэты собирали стадионы! А чем ближе к нашему времени, тем всё слабее и слабее. Был Золотой век, Серебряный... Сейчас поэзия как-то умирает. Хотя мне из более свежих нравятся Бродский, Ахмадулина, Высоцкий. С шестидесятниками я как-то не сдружился. Может, потому что у меня к ним особое отношение. Кто-то был слишком «гибкий». Ахмадулина мне понравилась — она вроде единственная женщина в той команде и была честной. А Бродский... Он гений, но очень сложный. Каждое его стихотворение нужно разбирать на уроке. Интересно, для кого он писал? Чтобы все сели и поняли? Не поймёшь ты ничего. Зачем так сложно?
— Ваши стихи находят отклик. Часто ли Вы получаете обратную связь от незнакомых людей?
— Да, бывает. От знакомых и почти знакомых. Но, конечно, хочется, чтобы аудитория всегда была большой. Вот недавно я выставил новый стих — так и тянет проверить, нужен ли он кому-то. Раньше я очень сильно переживал: готовишься к выступлению, прилагаешь все усилия, а приходит мало людей. Наверное, потому что тебя просто не знают. Да и стихи... Кому они сейчас нужны? Частенько слышишь: «Парень, какие стихи, что ты несёшь?». Наверное, из-за этого не приходят.
«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни
— Вы говорите, что стихи рождаются на краях — когда очень плохо или, наоборот, возвышенно. А в спокойном состоянии не пишется?
— Именно. Когда у тебя все хорошо, спокойно, и ты такой довольный, сытый, ничего у тебя не напишется. Ты можешь сесть: «Вот, хорошая тема, напишу-ка». Вроде всё складывается, рифма, образы... Но получается мёртвый стих. Надо, чтобы тебя что-то задело. Возможно, я и ошибаюсь, но пока для меня это так.
— Как Вы так чётко чувствуете эту грань — где ты настоящий, а где начинаешь лукавить?
— Мы же знаем сами себя, где немножко начинаешь лукавить. Бывает, становишься рабом рифмы. Надо поставить вот такую рифму, а то поломается строй. В итоге не можешь ничего подобрать, находишь другое слово — и оно ломает всё в корне. Первоначальная линия, которую хотел вести, сворачивает куда-то. Вроде получилось неплохо, но ты немножко слукавил. Хотя, может, никто, кроме тебя, этого и не заметит.
«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни
— Вы так много отдаёте на сцене. Что Вас держит, даёт силы продолжать выступать, несмотря на такую затратность этого процесса?
— Сейчас для меня всё изменилось. Главное — не размер зала, а глубина отклика. Даже если два человека придут, но я увижу их глаза и почувствую эмоции — это бесценно. Как-то раз на моё выступление пришёл старый друг, крепкий, видавший виды человек. И в тот вечер в зале было светло, и я увидел, как по его лицу текут слёзы. Растрогать такого — значит попасть в самую цель. Вот ради этого стоит писать и выступать, чтобы задевать за живое. Да, пусть даже пятеро слушают, но искренне — это может заменить целый зал. Хотя, конечно, хочется больше людей. Это же обмен энергией: на сцене я выкладываюсь полностью, будто вагоны разгружал. А потом вижу эти лица, немного общаюсь — и получаю тот самый заряд, который позволяет продолжать.
— Какие у Вас творческие планы?
— Дальше выступать, дальше писать. У меня два проекта: «Крылья» и «Зеркала». Буду их развивать. Это кайф. Когда стих получается, когда ты его «оживляешь» на сцене — это физическое удовольствие.
Фото: «Яркуб», архив Александра Скачкова
Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» во «ВКонтакте» и «Телеграме».
5 февраля в Пречистом состоялась презентация поэтического сборника «Юдоль». В книгу вошли стихотворения участниц тайной православной общины, действовавшей в 1920-х годах под видом трудовой артели, а также рукописи и документы последнего настоятеля Павло-Обнорского монастыря архимандрита Никона, который считался духовным отцом девушек из Первомайской женской сельскохозяйственной коммуны. Составители — журналисты издания «Яркуб» Сергей Калинин и Арсений Дыбов — рассказали, как почти столетние тетради превратились в книгу.
В Ярославской области презентовали сборник стихов тайной православной общины
И. о. председателя Ярославского областного отделения РГО Татьяна Кондакова на презентации сборника «Юдоль»
Проект возник в 2023 году по инициативе членов Ярославского областного отделения Русского географического общества. Всё началось с поездки в Кукобой, где в экспозиции Дома культуры хранятся ветхие тетради с рукописными стихами. Тогда же и возникла идея издать книгу.
— Книгу «Юдоль» можно по праву назвать историко-культурным документом, который позволяет увидеть, как духовность и творчество сохранялись в условиях давления. Издание важно для регионального краеведения, исследований религиозного подполья и всех, кто интересуется литературой и судьбами людей первой половины XX века, — отметил председатель Первомайского местного отделения РГО Александр Чачин.
В Ярославской области презентовали сборник стихов тайной православной общины
Портрет архимандрита Никона (Чулкова)
Главная проблема, с которой столкнулись составители: не всегда была возможность наверняка установить, какие стихи принадлежат коммунаркам, а какие нет. В тетрадях смешались авторские тексты, духовная поэзия других авторов, песнопения и даже выдержки из газет. Некоторые стихи оказались известными, другие — уникальными.
— Сборник «Юдоль» — это живой пример духовной поэзии, которая сегодня вновь приобретает особую ценность и актуальность. Для коммунарок творчество было способом сохранить веру, внутреннюю свободу и человеческое достоинство в сложных условиях. Для нас же важно сохранить эти тексты и вернуть их в культурное пространство Ярославской области как голос эпохи, — отметили Сергей Калинин и Арсений Дыбов.
Позже стало ясно, что без исторического контекста стихотворения публиковать нельзя. Ведь за короткое время существования коммуны имени Крупской вокруг неё разворачивались масштабные события. Община действовала с 1922 по 1932 год в Захарьеве, всего в нескольких километрах от Кукобоя. После 1932 года участников арестовали, многие погибли в лагерях. Составители обратились в Государственный архив Ярославской области, чтобы изучить уголовные дела коммунарок и архимандрита Никона (Чулкова). Также с материалами помогали первомайские краеведы Ирина Дерунова и Сергей Любимов.
В Ярославской области презентовали сборник стихов тайной православной общины
Первый заместитель главы администрации Первомайского муниципального округа Анатолий Бредников на презентации сборника «Юдоль»
Концептуально «Юдоль» строится на трёх опорах — вере, труде и творчестве. Это отразилось в структуре и оформлении. Форзацы показывают Павло-Обнорский монастырь под красными тучами и коммунарок в красных платках — символ маскировки под коммунистическую артель.
В Ярославской области презентовали сборник стихов тайной православной общины
Иллюстрация к сборнику. Художник: Алина Горбунова
Вступительное слово к сборнику написал иерей Александр Сатомский, литературным редактором выступила профессор ЯГПУ Светлана Макеева, художественно издание оформили иллюстратор Алина Горбунова и каллиграф Катерина Пальгунова. Книга вышла в издательстве «МЕДИАРОСТ».
Тираж будет передан в библиотеки и учреждения культуры Первомайского округа. Электронная версия книги доступна по ссылке.
Фото: Яркуб, Виктория Ульянова
Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» во «ВКонтакте» и «Телеграме».
Лёха Никонов — питерский поэт, фронтмен «Последних Танков в Париже», легенда андеграунда. В новом, третьем по счёту (прочитайте первое и второе), интервью изданию «Яркуб» он рассуждает о магии стихов, русской поэзии, застрявшей в XIX веке, и о том, почему жизнь без смысла — это круто. Держитесь крепче.
Поэзия — это крик, который не дали выкрикнуть (18+)
Арсений: Часто вы постите одно слово — «Об*****вайтесь». Что оно значит?
Лёха: Это мой звуковой мем, как «на районе», «хватит ****еть», «они ****ли», «я радуюсь». У меня много таких.
Пробовал как-то из этого мема сделать стих: наращивал вокруг него слова, но они были лишними. Так ничего и не получилось. Потом понял, что это и есть настоящий стих. «Об*****вайтесь». Без лишних слов. И сработало. Многие люди знают меня не по ПТВП, а как человека, который говорит «об*****вайтесь». Это магическая система, которая работает независимо от меня.
А ещё это практическая штука. На любой свой косяк ты можешь сказать: «***, пацаны, извините, я об*****лся». Кто не простит, тот самый жестокий человек в мире! Я думаю, что даже убийство сойдёт с рук, если скажешь полиции, что об*****лся. В России слово «об*****вайтесь» — это правда жизни.
Сергей: Слово-то... самодостаточное.
Лёха: Абсолютно! Но на самом деле это просто цитата из Бодлера. «Опьяняйтесь; опьяняйтесь непрестанно! Вином, поэзией или истиной — чем угодно!». Короче, выходите за рамки трёхмерной реальности.
Сергей: Поэзия помогает вырваться за границы привычного?
Лёха: Мир постоянно меняется и воспроизводится, реальность исчезает каждую секунду, становясь мёртвой. То, что мы сейчас сказали, уже в прошлом. Познать это невозможно. Задача поэзии — прикоснуться или встретиться с инобытием, тем, что спрятано за эмпирической трёхмерностью.
По моему мнению, в начале был крик. Ты родился — закричал. Мама сказала: «Нельзя». Для меня поэзия — это возможность выкрикнуть то, что не дали тогда.
Сергей: Стих — это ведь не только слова, сочетания или определённые интонации. Это большее?
Лёха: Безусловно больше, чем слова. Хороший стих — магическое заклинание. Даже плохой стих, если он настоящий, а не говно, работает как магия. Ранний Есенин — ну это прям в чистом виде магическая система стихосложения.
Имажинисты, которых я люблю, говорили, что стих — это набор образов, Шершеневич называл «каталогом образов». Самые радикальные имажинисты, как Хлебников, считали, что между этими образами не нужна логическая связь. Я в своих стихах так же делаю. Конечно, не сравниваю себя с великими, просто техника такая.
Сергей: А если читатель неправильно считывает образы?
Лёха: Нет понятия «неправильно». Каждый считывает по-своему, и это правильно. Стихотворение адресовано каждому. Ритуал у всех свой, хотя текст один. Хороший «каталог образов» неизбежно сработает на твоё восприятие, и оно будет отличаться от чужого.
Сергей: Молитва, например, может не сработать, если её неправильно читать или не в том месте. А тут?
Лёха: Поэзия выше. Недаром Платон не любил поэтов, понимал, что они конкуренты. Конечно, каждый считает свою профессию самой важной и значимой. Я убеждён, что поэзия — самая основная профессия. Политика, может, рядом, потому что они похожи, но это мрак, туда не лезу.
Арсений: Поэт же осознаёт, что кто-то из читателей мог подобраться ближе к заложенному магическому смыслу, и поэтому отдаёт предпочтение подобной аудитории?
Лёха: Может, какие-то поэты и закладывают магические смыслы. Я этим не занимаюсь. Магия рождается, когда читатель встречается с текстом. Как только говоришь, что магия появилась, она исчезает.
Поэзия — это крик, который не дали выкрикнуть (18+)
Арсений: Как вам прогулка по Ярославлю? По церквям походили?
Лёха: Был в двух и в Казанском женском монастыре — невероятно красиво там. Двадцать лет назад приезжали с ПТВП в Ярославль — болото. Сразу напивались и играли концерт. А теперь вижу, что город изменился.
Сергей: Многие говорят обратное, мол, Ярославль теряет своё лицо.
Лёха: Алкоголичное лицо, пожалуй, теряет.
Арсений: К слову о прогулках. Вы как-то рассказывали про ночную прогулку в 93-м, после которой поняли, что вы поэт. В жизни каждого творца наступает момент, когда творчество становится неотъемлемой частью его существования. Это был тот самый переломный миг?
Лёха: Может, не творчество часть творца, а творец — часть творчества? Про 93-й я много раз рассказывал. Тогда я провожал девку и вдруг понял, как закончить стих, который мучил полтора или два года. Написал и подумал: «Это нормально, не фуфло». До того мои стихи были чушью. Тот момент был каким-то мистическим. Чувствовал себя, будто мне вкололи ************* ********. Не люблю слово «окрылённый», но я шёл окрылённый. На следующий день проснулся с пониманием, что я наконец-то написал стих.
Сергей: Что потом было?
Лёха: Понял, что попал туда, куда должен был. Мне было 21, но всё равно казалось, что поздно. ***, Рембо-то всё в 16 написал, ну что за ***ня? Первый сборник я издал только через пять лет. Но мне было пофиг, опубликован он или нет. Грела сама мысль о том, что он написан.
Арсений: В ваших прогулках есть что-то от бодлеровского фланирования? Вы ловите детали, чтобы составить свою художественную картину мира?
Лёха: Мой друг Артём Бурцев из группы «Серцелев» точно этим занимается. У меня нет такого, чтобы я пошёл в дорогу за стихом. Другие мотивы преследую: хожу по трём-четырём маршрутам, просто чтобы с ума не сойти в клетке. Если дома сидеть, кукуха улетает. Заставляю себя гулять иногда через силу. Это для психики, не для стихов. Стихи приходят, всё само летит, ни от чего не зависит — ни от прогулки, ни от времени, ни от погоды, ни от общения. Это всегда внезапное и хаотичное послание, и оттого ценное для меня.
Арсений: Как проходит обычный день поэта, когда никуда не надо?
Лёха: Самое лучшее, что в моей жизни есть — проснуться и понять, что никуда не надо. Такое бывает очень редко. А как проходит день? Встаю, пью большую кружку эрл грея с молоком — без неё не просыпаюсь. Потом вторую. Курю. Принимаю таблетки, которые врач прописал, и заставляю себя выйти на прогулку.
Или могу писать стих, или работать над начатым. Но стоит кому-то позвонить, так начинается фигня: какой-то там кому-то чего-то там — параша, в общем. Так стих лежит, пока я не сяду и не скажу: «Чё за хрень, я же поэт, ***!». Тогда дописываю, переписываю три раза, забиваю в комп, правлю ещё пару раз. Или еду на репетиции. Перед Ярославлем пять дней по шесть часов акустики было, тут не до стихов, домой приползал никакой.
Сергей: Стихи вы сначала на бумаге пишете?
Лёха: Всегда от руки. Телефон — мёртвый инструмент, а с паркером и тетрадкой намного легче. И тетрадь должна быть длинная, беру самые большие, конторские, иначе буду листать и ещё больше нервничать. Написал или поправил стих — день удался, значит, день удался, я что-то сделал.
Сергей: Кино, книги в свободное время?
Лёха: Кино не смотрю последнее время, скучно стало. А книги читаю постоянно, но меньше, чем раньше. Раньше книгу в день, неважно какую. Сейчас читаю «Психическую библию» Пи-Орриджа и стихотворения Катулла. Кстати, для поэта полезно читать чужое — это толкает написать своё. Поэтому у меня везде раскиданы стихи, но рационально, зарубы такие.
Арсений: Что из прочитанного недавно зацепило?
Лёха: «Благоволительницы» Литтела — мощный текст. Из русского — сборник Алёхина «Ни океанов, ни морей». Прям заплакал, у меня такое редко бывает с современными писателями. Лучшее, что было в литературе 2010-х, просто этого никто не понимал, да и сейчас не совсем все понимают.
А вы не читали мою поэму «Башня»? Ну вы чё, ***? Это потому, что вы не купили альманах «Проклятый» Петербург«. Этот текст описывает все события, которые со мной просходили, когда я проснулся, а вся квартира в крови. Только зря они поставили ударение на О. Мне кажется, другой вариант тоже неплохо звучит.
Арсений: Как сейчас воспринимают поэзию по сравнению с 90-ми и нулевыми?
Лёха: Я старый поэт, молодёжи мало ходит. По крайней мере, в Питере публика теперь пополам — много тех, кому за 30–40. Раньше такого не было.
Сергей: Вот в 17-м году здесь была одна молодёжь.
Лёха: Сейчас не будет так.
Сергей: Сейчас столики стоят.
Лёха: И хорошо, на самом деле. Пусть сидят, слушают. Стихи — это не рок-н-ролл. Раньше публику скорее интересовало даже не то, что я читаю, а то, как я читаю, как я кричу, как кто-то может ***ды получить. Теперь пытаются ловить образы, понимают, что что я поэт, а не гондон, не самозванец. За 30 лет, видимо, усвоили, что стоит послушать. А можно ещё и почитать! «Короли кайфа» разлетелись в двухтысячном тираже, а сейчас их хрен напечатаешь.
Арсений: Да и купить уже сложно.
Лёха: 15 косарей на «Авито»! А вы слушали мою объяву про журналистов? Давайте послушаем.
Поэзия — это крик, который не дали выкрикнуть (18+)
Скрин из Telegram-канала Лёхи Никонова
Сергей: Ответ на вопрос есть. Есть интервью, на которое мы ходим как пропагандисты или провокаторы, а есть интервью, на которые мы ходим для того, чтобы в беседе получить какое-то вдохновение, энергетику. И мы затем своим текстом очень надеемся, что читатель тоже это получит.
Арсений: А я думаю, что мы просто пользуемся тем, что мы журналисты и можем встретиться с вами в обычной жизни. Иначе этого бы не произошло.
Лёха: Путь Сократа — уповать на диалог, в котором раскроется что-то, помимо существующих вас и меня.
Поэзия — это крик, который не дали выкрикнуть (18+)
Лёха: Есть такой сериал «Петротрэшъ». Он состоит из короткометражных фильмов, в эпизоде «Анатомия драмы» я снялся. Горжусь этим. Я немного снимаюсь, но вот это лучшая моя роль. Плюс ещё у меня Семён Серзин взял свой фильм о Борисе Рыжем.
Сергей: Фильм получился?
Лёха: Да не очень, если честно. У меня вообще к Рыжему отношению меняется с годами. В нулевых я был фанатом, когда открыл для себя его стихи. Такой поэт появился из ниоткуда вдруг! Но сейчас думаю, что после Пригова, Айзенберга, Хармса писать есенинские рифмы — это *****. Это такая консерва, шаг назад! Русская поэзия отстала от живописи на сто лет. Окститесь, во всём мире пишут верлибром, а он всё рифмует свои анапесты. Русская поэзия не кончилась, как многие говорят, она, **ка, даже не начиналась! Может, когда ИИ начнёт нормально писать, что-то появится. Но кто это будет читать?
С другой стороны, какая разница? Я же писал свой первый сборник, и мне было по***, будут его читать или не будут. Поэзия не для того, кто её читает, поэзия — мгновенное переживание, не на потребу публики. Написал настоящий стих и тебе охренительно. Можно его выкинуть и подтереться, всё равно кайф.
Как сказал Венсан Дево, французский поэт и мой хороший друг: «Стих — это матрица, сжатая энергия». Проза умирает, романы никому не нужны, а стихи можно запихать куда угодно: в телефон, в телевизор, новую приблуду сделают — в неё засунем. Это тебе не роман Бальзака тысячестраничный, который *** куда деть, хотя Бальзак о*****ый писатель.
Сергей: От романов всё же нельзя отказаться совсем. Есть же вечные?
Лёха: Три французских романа, до которых вообще не до*****ся: «Воспитание чувств» Флобера, «Утраченные иллюзии» Бальзака и «Красное на чёрном» Стендаля.
Сергей: А Пруст?
Лёха: У Пруста не роман, а *** знает что. Телега, на которой едешь всю жизнь. Но «Любовь Свана», вторая часть первого романа-эпопеи «В поиске утраченного времени», в принципе самодостаточно существует. Не пришей к ***** рукав. Я в «Королях Кайфа» сделал точно так же. Вторая глава про дурку, казалось бы, никак не связана с основным текстом, но для меня есть глубочайшая связь со всем остальным текстом моего несчастного романа.
Арсений: У вас есть программы «Чистилище» и «Анафема». Присылают что-нибудь стоящее?
Лёха: Нормальный, настоящий поэт не будет ничего отсылать. Он пережил эту ***ню, пережил мгновенное поэтическое состояние, даёт отчёт о том, что он об*****нный, и какой-то гриб в Питере должен подтвердить это?
Арсений: Наверное, просто желание признания?
Лёха: Не понимаю зачем это.
Сергей: Потому что оно у вас есть.
Лёха: Это далеко не так. К примеру, Григорий Куница — выдающийся поэт современности. Он пишет так, как никто не пишет в наше время. Но он себя не пиарит и не стремится публиковаться, хочет оставаться в мгновенном чувственном состоянии сам для себя. Я другой — мне нужна репрезентация, как поэтам Серебряного века.
Кстати, в последнее время я всё больше разочаровываюсь в футуризме. Мне всегда нравился Маяковский, но сейчас неинтересно его читать. Что он устроил нашей поэзии, так проехался, мама не горюй. Какой Верлен после «Вам!», Поль Валери после «Ленина»? Тяжело русскому поэту, странная планка теперь. Из-за этого и появились Евтушенки, Рождественские, Вознесенские, Асеевы, вся эта кодла, *****. И где они? Кто-нибудь читает сейчас их стихи? Очень сомневаюсь.
Арсений: Ну, Рождественский на школьных конкурсах чтецов вполне себе котируется.
Лёха: Да? Он, кстати, из них всех получше. По крайней мере, чем Евтушенко, это точно. Вы просто помните, как они читали свои стихи? Вставали такие романтичные — это всё у нас от Маяковского. Говорю вам, он по нашей поэзии проехался, *****, как танк.
Вот что такое большой талант! Другой вопрос, нужен ли был нашему русскому поэтическому нарративу такой талант? Хотя я очень его люблю и некоторые его тексты наизусть знаю. И что с этим делать?
Сергей: И что делать?
Лёха: И вот мы опять в XIX веке сидим, *****, в мире этики, где эстетика послана на***. Ты либо за этих, либо за тех — и плевать, что пишешь. Это и есть победа этики над эстетикой. А началось это с Чернышевского и Добролюбова: «Что нам делать дальше, как обустроить Россию». И понеслось! Лучше бы вы стихи писали и красотой мира занимались, а не этим говном, вот что я хочу сказать.
Этика — это жуткий зверь, который пользуется всеми возможными приёмами. Эстетика, она сама для себя, никому себя не навязывает.
Сергей: Вы пессимист?
Лёха: Оптимистический пессимист! Мне всё нравится. То есть я не против того, что всё *****! Скажу иначе: жизнь бессмысленна, и это круто. Если бы в ней был смысл, было бы страшно.
Поэзия — это крик, который не дали выкрикнуть (18+)
Арсений: У вас есть фит с ярославскими панками из «ХОХМЫ». Как получилось эта коллаборация?
Лёха: Я вообще за музыкой не слежу, мне по*** на всех музыкантов. Они меня за****и, такие эгоистичные... С ними невозможно разговаривать, потому что вместо общения выслушиваешь какую-то самопроизвольную машину, которая давит на эффект.
Про «ХОХМУ» мне рассказал Рубль, и так я удивился: ни*** себе, в Ярославле такая о*****ая группа? Там же только Мамульки Бенд, по-моему. А когда они ещё мне предложили фит сделать... Саша просто написал привет, трали-вали. За месяц сделали трек, увиделись только на концерте. Прикольный опыт. Обычно всё равно общаюсь с людьми. Вот с «ШАРАМИ» вообще четыре минуты на песню потратили, сидя у меня дома.
Арсений: И с рэперами были фиты, с ЛСП, Букером. Рэперы вообще вас любят. Вот Слава КПСС в треке «Руслан Гительман» вопрошал: «Бог придумал Лёху Никонова для чего?»
Лёха: Он ещё в какой-то песне спел что-то, не помню.
Арсений: «Не об***рен, ведь я анти-Лёха Никонов». Ваш фанат, получается.
Лёха: Да вряд ли фанат, конечно. Слава КПСС мне очень нравится, самый поэтичный из рэперов. Я о****, когда услышал песню «Катафалка». Глубокая, эсхатологическая вещь. Респектнул ему лично, но, кажется, я ему не нравлюсь. Ну в общем, по тексту там всё за*****. И очень даже завидую, хотел бы я такой текст написать. Он, говорят, почти на ходу записывал, из фристайла взял. Не знаю, правда это или нет. Между правдой и мифом выбирай миф.
Арсений: История забывается, остаётся только миф.
Лёха: Я это проверял: снял видос, когда меня в дурку приняли, а когда выпустили, уже не говорил никому об этом. Все запомнили только то, что я в дурке, а не уход или приход в неё. Лёха Никонов и дурка. Вот это и есть миф.
Арсений: Пожалуй, вы сами стали мифической фигурой андеграунда. Как к этому относитесь?
Лёха: Как я могу судить? Поэт должен писать. Всё остальное — оркестровка. Но я не вижу ничего плохого в хорошей оркестровке.
Арсений: А известность — тоже оркестровка?
Лёха: В какие-то моменты жизни известность мешает просто ******. Пишешь стих и думаешь: «Я же Лёха Никонов, не могу написать *****». А стих говно... Пишешь следующий, вроде нормальный, выкладываешь. А потом сидишь с мыслью «***** выложил»? Но известность иногда помогает стиху родиться: сказал, что выложишь — надо делать.
Арсений: Стихи в «телеге» — это новая реальность или сборники ещё живы?
Лёха: Время, когда поэты мыслили сборниками, как в модерне и постмодерне, закончилось. Но я всё равно выпущу свой сборник, потому что привык так работать. Поэт должен выдавать стихи, это всё, что он него требуется. Во-первых, для себя, во-вторых, для публики.
В музыке очень похожая ситуация. Мы последний раз альбом выкладывали 2016-м. А сингл три месяца назад. У нас альбом готовый лежит, просто мы его сейчас выпустить не можем, такое время.
Арсений: Недавно выходил фильм про Пушкина. Представляете, про вас такое же снимут лет через сто?
Лёха: Сомневаюсь. Тяжело будет про меня снять в такой чопорной и пуританской, но непредсказуемой стране... Если это будет делать крейзи чувак типа Фассбиндера, тогда ради бога, я только за.
Поэзия — это крик, который не дали выкрикнуть (18+)
Беседовали Арсений Дыбов и Сергей Калинин
Фото: Анна Фролова / «Яркуб»
Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» во «ВКонтакте» и «Телеграме».
Предстоящие выходные в Ярославской области вновь будут богаты на фестивали. Так, 5 июля мероприятия планируются в Рыбинском, Некрасовском, Мышкинском и Любимском округах, а также под Ярославлем в Карабихе.
Аэродром «Южный», что в посёлке Кстово Рыбинского округа, примет VII ежегодный авиационный фестиваль «Рыбинское небо». В программе — полёты самолётов, вертолётов, парапланов, авиамоделей, а также выставка необычной лётной техники и Кубок России по парашютному спорту. Перед гостями выступят в том числе чемпионы Европы и мира. Запланирована и «наземная» культурная программа — «Космический пикник», привязные подъёмы на тепловых аэростатах, ярмарка.
На «Усадьбе Добрынино» под Некрасовским впервые состоится гастрономический фестиваль «Родина сыра», посвящённый традиционным фермерским продуктам, сыроварению и народной культуре. В программе — экскурсии на козью ферму, квест, кулинарные мастер-классы, народные игры, концерты.
Отметят в предстоящие выходные и один из самых ярких и самобытных народных праздников — Ночь на Ивана Купалу. Праздник организуют на базе кемпинга и центра ремёсел «Мышгород». В программе — множество активностей, мастер-классы, водные развлечения и этнографическая зона с показом старинных обрядов.
Любим в четвёртый раз примет фестиваль «Шукшинские лавочки». В программе — выставка исторических фотографий, посвящённых традиционному чаепитию. Во время фестиваля в дар городу передадут уникальный самовар местных мастеров.
Наконец, музей-усадьба «Карабиха» 5 июля примет 58-й Всероссийский Некрасовский праздник поэзии, один из старейших литературных фестивалей России. В программе — мастер-классы, уличные спектакли, концерты, экскурсии, конкурсы, усадебные игры. Все желающие смогут попробовать свои силы в создании «Народной поэмы». Запланированы выступления специального гостя международного кинофестиваля «В кругу семьи», народного артиста России Валерия Баринова и актрисы Волковского театра Натальи Асанкиной.
Фото: пресс-служба правительства Ярославской области
0+
Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» во «ВКонтакте» и «Телеграме».
- «Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни
- «Мы создаём то, чего там нет, из того, что там есть». Большой разговор о ленд-арте с сотрудницей ЯХМ
- «В корпусах будущего „Альтаира“ бегали и играли в зэков». Интервью с автором книги о ярославских 90-х
- «Если пассажир зашёл в салон, он доверил тебе свою жизнь». Откровенный разговор с водителем электробуса из Ирака
- Театральная одиссея: интервью с автором романа «Окаянные гастроли» Ольгой Чередниченко
- Поэзия — это крик, который не дали выкрикнуть (18+)
- Американский журналист Джон Вароли: «Русофобия в США началась после первой победы Трампа»
В среду, 21 мая, в ярославском клубе «Китайский лётчик Джао Да» состоится творческий вечер Лёхи Никонова — поэта, фронтмена групп «Последние Танки В Париже». Выступление приурочено к 30-летию его творческой деятельности.
«Тридцать лет назад меня вытащил на сцену один человек, и с тех пор я не могу её покинуть. Не знаю, кто в этом больше виноват, я или вы, если вообще уместно искать здесь виноватых, но лично мне всё нравится!» — написал Никонов в анонсе.
Концерт в Ярославле обещает стать ярким событием для поклонников современной поэзии и панк-рока.
А перед концертом советуем прочитать интервью с Лёхой на нашем сайте — раз и два.
18+
Поэт Лёха Никонов выступит в Ярославле с концертом в честь 30-летия творческой деятельности
Вот уже десять лет в Ярославле издаётся литературный журнал «Причал». На страницах альманаха — произведения мало известных широкому кругу читателей ярославских писателей и поэтов.
В первом выпуске «Причал» обозначил свою задачу: «предоставить трибуну наиболее талантливым авторам из нашего региона» и «дать читателю представление о том, чем сегодня дышит разноцветное и многоголосое сообщество ярославских литераторов».
В печатном виде «Причал» просуществовал недолго. В 2014 году было напечатано два выпуска, а после журнал обосновался в сети.
Сейчас журналом руководит поэт, член правления ярославского отделения Союза писателей России Анатолий Павлович Смирнов. Автор пришёл в большую литературу давно: в 1977 году начал публиковать свои стихотворения в «Рыбинской правде», печатался в журналах «Смена», «Волга», «Русь», литературной газете «Очарованный странник» и ярославской периодике.
Со стороны кажется, что «тусовка» профессиональных литераторов — замкнутое сообщество для избранных. Но можно ли войти в этот круг, став автором «Причала», и чем сейчас живёт журнал? На эти темы «Яркуб» и побеседовал с Анатолием Павловичем. Мы поговорили о литературе, ярославских авторах и культурной жизни провинции.
Вручение медали «Василий Шукшин». На фото: Анатолий Смирнов, Сергей Хомутов
— Анатолий Павлович, для начала хотелось бы больше узнать о литературном альманахе «Причал». Расскажите, какие цели и задачи он ставит перед собой?
— Главная цель издания — дать возможность писателям найти своих читателей. Писателей в наше время много. Только в союзах, входящих в Ассоциацию союзов писателей и издателей России, 16 тысяч членов, а ещё есть тысячи авторов, являющихся членами других союзов писателей и не входящих в союзы, чьё творчество полностью или в отдельных произведениях имеет художественную ценность.
Конечно, есть «Стихи.Ру», «Проза.Ру», «Изба-читальня», где любой может публиковаться, но там читателями малоизвестного автора, а таких сейчас большинство, будут такие же авторы или знакомые. А настоящий читатель, о котором Анна Ахматова сказала так: «Лишь он неизменен и верен, поэта таинственный друг», — это тот, кто не относится к знакомым, ибо знакомые писателя оценивают в первую очередь как человека — друга или врага, и не является автором, ибо авторы всегда смотрят с точки зрения своего творчества.
— Пожалуй, главный вопрос — в эпоху социальных сетей есть ли будущее у литературных журналов? Считаете ли Вы, что они по-прежнему актуальны?
— Не только читатели, но и большинство писателей не понимают, что мы вступили в новую литературную эпоху. Автор великого «Слова о полку Игореве» предваряет повествование тем, что будет вести его не по замышлению Бояна, который сам «своя вещиа пръсты на живая струны въскладаше; они же сами княземъ славу рокотаху.» Автор «Слова» понимает, что Боян был автор-исполнитель, что для того, чтобы послушать творимые им произведения, его нужно было привезти в Киев, в Переславль, в Ростов, в Новгород-Северский или какой другой княжеский город, ибо произведение и его носитель были одним целым, а теперь носителем текста становится книга. Это принципиальная разница, когда произведение слушается автором или сказителем и читается как книга, требуется другая стилистика.
С появлением интернета тексты оторвались и от книг, теперь большинство их размещено в виртуальном мире, на серверах ресурсов. Причём они здесь стоят не так, как в библиотеке, а рядом с художественными и документальными фильмами — профессиональными и любительскими, рядом с лекциями учёных и псевдоучёных, рядом с фотокопиями картин всех галерей, рядом с аудиозаписями, наконец, рядом с миллиардами постов в соцсетях, среди которых есть очень умные и интересные.
И теперь, как автор «Слова...» выработал новый по сравнению с Бояном художественный язык повествования, требуется нечто новое в литературных стилях. А проверяется на ценность это новое как раз публикациями, для которых более всего возможностей дают сайты, в том числе и издательств с электронными книгами. В США, по статистике, уже треть продаж книг приходится на электронные варианты, а в России это не более пяти процентов. Когда значительное количество писателей научится создавать тексты, способные конкурировать с другими сферами интернет-информации, когда литература станет способной конкурировать с роликами на YouTube, постами «ВКонтакте» и другими ресурсами, тогда будут актуальны и литературные журналы.
— Какова политика «Причала»? Это журнал отдельного сегмента литературы или здесь можно увидеть разные по стилю и духу произведения?
— Единственный критерий отбора для публикации — наличие художественной ценности и творческой оригинальности. Единственное ограничение — присутствие в произведениях унижений каких-либо этнических, религиозных или социальных страт.
— У «Причала» сформировался костяк авторов или вы всегда открыты к сотрудничеству с новыми именами? Могут ли молодые писатели и поэты попробовать опубликоваться у вас?
— Есть известные авторы, которые регулярно присылают нам свои произведения. Но журнал открыт для всех, мы не ограничиваемся, как некоторые издания, следованием одной идеологии и какой-либо определённой литературной методологией и стилистикой.
Не только читатели, но и большинство писателей не понимают, что мы вступили в новую литературную эпоху
— Раньше литературные журналы читала вся интеллигенция, они были очень популярны. А кто сейчас читатель литжурналов?
— Существует статистическое наблюдение за читателями ВЦИОМ. Последнее мне попадалось на глаза в феврале 2022 года. Если перевести его из процентов в жителей России, то четыре и более книги в месяц в жанре художественной прозы читают шесть миллионов человек, в жанре поэзии — 500 тысяч человек. Вероятно, они и есть основная аудитория литжурналов. «Причал» читают более всего жители Москвы и Московской области, потом Ярославской и Санкт-Петербурга с Ленинградской областью.
О том, почему читателей стало меньше, чем в советские времена, я частично уже ответил. Второй главной причиной, по моему мнению, является то, что большинство писателей советских времён обманули читателей. Обманули все лагеря. Те, кто ратовал за построение коммунизма, обманули по причине того, что партия его строителей, в отличие от Компартии Китая, деградировала, привела страну к реставрации дикого капитализма, и вся литература, обслуживавшая её идеологию, стала пшиком. Либеральные писатели, уверявшие, что с демократией мы станем жить намного лучше, тоже обманули: большинство людей стали жить хуже. Почвенники, твердившие, что главное — вернуть землю крестьянам, обманули по скудомыслию: колхозную землю раздали, а получившие продали её по десять долларов за гектар. И те, кто умнее и энергичнее, сбежали в города, а те, кто поглупее, деньги пропили и стали перебиваться случайными заработками. Ведь к земле, чтобы труд был производительным и продукция конкурентоспособной, теперь, кроме лошади да плуга, как это было при царе, нужна ещё техника на пару миллионов долларов.
Сравните эти заблуждения с тем, как верно видели будущее наши классики. Лермонтов за 80 лет до великой русской революции написал: «Настанет год, России чёрный год, когда царей корона упадёт», а Достоевский за полвека до Гражданской войны показал в «Бесах» всю подноготную и либералов, организовавших на деньги Антанты белые армии, и всевозможных троцкистов, анархистов и прочих «демонов революции».
Однажды, в 2021 году, один из выпусков журнала обрёл физическое воплощение
— Существует ли сейчас в Ярославле единое литературное пространство? Таковым, к примеру, предполагался журнал «Мера», но просуществовал он не так долго.
— Единое литературное пространство существует и все писатели, которым оно нужно, присутствуют в нём, независимо от членства или не членства в каком-либо союзе. Встречаются на мероприятиях, литературных праздниках, поддерживают неформальное общение. Ну а о тех, кто не хочет в нём присутствовать, можно сказать, что им это не требуется.
— Когда-то у главреда «Знамени» Сергея Чупринина спрашивали, есть ли у журнала, выходящего в провинции, преимущества перед столичным периодическим изданием. Как бы Вы ответили на такой вопрос?
— Преимуществ нет. Напротив, у столичного издания есть преимущества, потому что, согласно статистике, в Москве и Санкт-Петербурге четыре и более книги в месяц читают 24% жителей, в городах-миллионниках — 16%, в городах уровня Ярославля — 12%, в райцентрах типа Рыбинска или Ростова — 8%, на селе — 4%. В столицах больше читателей, более высок их культурный уровень, неслучайно и у «Причала» большинство читателей из Москвы и Московской области.
— Этот год — необычайно тяжёлый для культурной жизни города. Не стало Владимира Воронцова, Юлиана Надеждина, Юрия Ваксмана... На Ваш взгляд, как уход видных деятелей отразится на культурной жизни Ярославля и региона?
— Уход каждого заметного человека что-то отнимает от культуры, но таков порядок жизни: каждый рождённый должен умереть. На место ушедших всегда приходят новые деятели, представители более молодого поколения, которые приносят новые смыслы и краски в культуру. Если ушедшие создали что-то имеющее долговременную ценность, оно никуда не уйдёт, как сказал Пушкин: «...душа в заветной лире Мой прах переживёт и тленья убежит».
— Считаете ли Вы, что произведения должны проходить через редактора или рецензента, который скажет, что это достойно публикации. Сейчас же существует феномен сетевой поэзии, авторы сразу выкладывают стихотворения и вполне хорошо себя чувствуют в пределах своих групп.
— По наблюдениям за современной литературой у меня сложилось мнение, что у нас есть 3,5-4 тысячи поэтов и 1-1,2 тысячи прозаиков, которые умеют доводить свои произведения до нужного качества без редактора.
Всем остальным редактор не помешает, а даже поможет. В том случае, если у него есть достойный уровень профессионализма, если он умеет понять автора, встать на точку зрения его смыслов, его стилистики, а не будет навязывать свои. Такой уровень профессионализма в первую очередь определяется развитостью художественного вкуса редактора, что в то время, когда я учился, прививал своим студентам Московский литературный институт им. Горького. Поэтому и сейчас с выпускниками этого института легче работать, они понимают смысл тех замечаний, которые им могут быть предъявлены. Они могут с ними не соглашаться и представлять свои аргументы, в таком случае в ходе плодотворной дискуссии находится согласие. Хотя меня переубедить трудно, потому что я в своих суждениях опираюсь на выводы Бориса Эйхенбаума, Виктора Жирмунского, Виктора Шкловского, Романа Якобсона, Юрия Тынянова, Юрия Лотмана, Лидии Гинзбург, Вадима Кожинова, Фёдора Достоевского, Ивана Бунина, Александа Блока, Марины Цветаевой, Анны Ахматовой, Владимира Маяковского, Сергея Есенина, Николая Заболоцкого и других классиков.
С особой благодарностью всегда вспоминаю ушедшую из жизни в ноябре 2021 года замечательного литературоведа Мариэтту Чудакову, которая вела у нас семинар по текущей советской литературе и научила умению беспристрастно оценивать и понимать прозу. Конечно, литинститут не единственное место, где воспитывается вкус. Его прививают и хорошие литературные объединения с высококвалифицированными руководителями, подобные литобъединению МГУ, и неформальное общение, которому прежде всего обязаны своим развитием и Владимир Маяковский, и Сергей Есенин.
Если ушедшие создали что-то имеющее долговременную ценность, оно никуда не уйдёт.
— Что Вы думаете о современной литературе? Исходя из последних публикаций «Причала», какие тенденции и направления сейчас наиболее популярны?
— Современная литература, во всяком случае, её обнадёживающая часть, находится в поиске новых форм и смыслов без отрыва от классики, к которой уже относится творчество и многих писателей эпохи модернизма. Часть имён я назвал, но несомненно, классиками стали и Даниил Хармс, и Михаил Булгаков, и Андрей Платонов, и Владимир Набоков, и Николай Рубцов. Вскоре, возможно, к ним причислят Иосифа Бродского, Юрия Кузнецова, Василия Белова. Ещё есть несколько десятков авторов второго эшелона, чьи поиски тоже очень интересны. Но пока в прозе наиболее привлекает читателей фантастика различного типа, сюрреализм и постмодернизм в духе Пелевина. В поэзии же больше всего читают авторов, получивших известность в советское время.
— Каких ярославских авторов Вы могли порекомендовать человеку, малознакомому с локальной литературой?
— Из поэтов мог бы порекомендовать познакомиться с творчеством Сергея Хомутова, Леонида Советникова, Евгения Чеканова, Александра Белякова, Софии Максимычевой, Ольги Коробковой, Надежды Папорковой, Елены Ивахненко, Юлии Зайцевой, Александра Рыжкова. Из прозаиков — Евгения Кузнецова, Алексея Серова, Ильи Карамышева, Евгения Долматовича, Мамеда Халилова, последний и поэт хороший. Это разные по стилистике и создаваемым художественным мирам авторы, но в их творчестве есть то, что называют живой правдой жизни.
Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» во «ВКонтакте» и «Телеграме».
В Ярославле ушёл из жизни известный журналист и поэт Вячеслав Ковальков. Об этом сообщили коллеги Вячеслава.
В советские годы он окончил местный политехнический институт, работал на железной дороге, лаборантом, инженером-технологом. Однако в 1990-е годы пришёл в журналистику, где нашёл себя. Работал в заводских газетах, областных изданиях «Губернские вести» и «Золотое кольцо», региональном телевидении. Является автором сборников стихов «Барышне в альбом» и «По волне моей». Ранее входил в Союз писателей России и возглавлял местное отделение. Член Союза журналистов России, «Литературного сообщества писателей России».
Кроме того, с детства Вячеслав серьёзно занимался боксом, имел спортивный разряд кандидата в мастера спорта. Причём в зал ходил до последнего. До последних своих дней оставался и в журналистике, являясь главным редактором газеты «Караван-Рос».
Вячеслава Ковалькова не стало 10 июля на 63-м году жизни.
Фото: соцсети
Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» во «ВКонтакте» и «Телеграме».
В возрасте 88 лет скончался известный ярославский журналист и поэт Юлиан Надеждин. Об этом сообщили в Союзе журналистов Ярославской области.
Юлиан Надеждин — выпускник факультета журналистики МГУ, начинал работать в пермских СМИ. В 1984 году вместе с семьёй переехал в Ярославль, где до 2012 года писал для газеты «Северный край».
«Нередко его материалы становились открытием — новых имён, неизвестных доселе фактов, исторических эпизодов. Не боялся Юлиан Фёдорович и острых тем, вставая на защиту культурного наследия, конкретных людей и принципов. Он был настоящим журналистом, для которого не существовало никаких преград, если нужно было подготовить интересный, уникальный материал, как, например, его беседы с великими режиссёром Андреем Тарковским или балетмейстером Юрием Григоровичем! И даже в напряжённые редакционные будни Юлиан Надеждин не забывал о поэзии», — рассказали коллеги Надеждина.
В нулевые годы в Ярославле и Рыбинске вышли три книги Надеждина «Бикфордов шнур», «Далее везде» и «Рисунок углём». Он был победителем многих городских, региональных и общероссийских конкурсов профессиональной журналистики.
Прощание с Юлианом Надеждиным состоится 31 мая в 11:00 в ритуальном зале «Некрополь» (Ярославль, Загородный сад, 11).
Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» во «ВКонтакте» и «Телеграме».
28 апреля в Первомайском районе состоится межрегиональный музыкально-поэтический фестиваль-конкурс памяти Валерия Мутина «Поэтическая весна в Пречистом крае». На мероприятии выступят чтецы и исполнители авторской песни.
Также к фестивалю присоединится сельхозпредприятие «Юрьевское», которое проведёт творческую встречу с командой проекта «Юрьевский чудо-войлок — гордость Ярославского края».
Мастерицы расскажут о мероприятиях грантового проекта, а также откроют запись на мастер-классы для желающих обучиться технологии валяния и прядения из шерсти романовской овцы.
0+
Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» во «ВКонтакте» и «Телеграме».