Яхм

О ленд-арте многие ярославцы узнали из соцсетей — интересные сюжеты, созданные из снега и листьев, действительно покорили и удивили жителей города. Были, например, снеговики, катающиеся на пончике, акула в бассейне или листья, которые не разносит ветер...

Моё знакомство с ленд-артом началось с обмана зрения — идеальная снежинка на снимке из Ярославского художественного музея казалась вечным узором, вмороженным в ткань зимы. Эта красота оказалась не монументом, а шёпотом, мимолётным вздохом, запечатлённым не в камне, а в самом эфемерном материале — снеге. 

Хрупкость времени стала откровением: в ней — вся суть искусства, которое говорит о миге. Ленд-арт — это и есть попытка ухватить ускользающую нить настоящего, зафиксировать текучесть бытия.

Чтобы узнать больше об этом направлении, корреспонденты «Яркуба» встретились с научным сотрудником Ярославского художественного музея Ольгой Волковой. 

В разговоре открылась главная тайна: снег — это соавтор, уникальная субстанция, меняющая форму на глазах, как вода или туман. Нечто сказочное и глубокое, вызывающее даже странную нежность. «Его иногда жалко», — говорит Ольга. Сотрудники музея выкладывали снег по обручу, просто чтобы создать последнюю картину, пока остатки этого прекрасного материала ещё есть. 

Бережность к ускользающему — и есть сердцевина их искусства.

О появлении идеи, о трудных моментах работы, о «расписании» снега и о многом другом — в нашем большом разговоре ниже.

— Начнём с самого начала. Как и когда появилась идея создавать ленд-арт в Ярославле?

— Всё началось в 2006 году. Была очень суровая зима, очень холодно. И нам захотелось как-то ответить этой зиме, добавить цвета. Мы решили разукрасить Губернаторский сад около музея. Также была Лаборатория Перфоманса, руководила ей Ольга Швачко. И все трое мы делали эти цветы. Так и пошло.

— А что стало первой работой? 

— Мы создали цветы из любимого и яркого ситца. Разложили их на снегу, составили узор и залили водой, чтобы не унёс ветер и птицы не растащили. Это был наш первый опыт — создать что-то красивое из того, что буквально под рукой. 

— Получается, в феврале будет 20 лет с начала этой истории. Как изменилась ваша деятельность за это время?

— О, да, скоро юбилей! Из разовой акции это выросло в целое направление. Появились идеи, связанные с выставками в музее, с актуальными событиями. И, что важно, появился отклик в социальных сетях, который нас очень вдохновляет.

— Вы много работаете со снегом. Расскажите про одну из известных снежных работ — про шарики на теплотрассе. Как она родилась?

— Это была интересная история! Я долго смотрела на эту теплотрассу, а тогда как раз стали очень популярны снегоболы — такие формочки для идеальных снежков. И мы подумали: а почему бы не «налепить» их художественно? Мы сделали очень много этих снежков и аккуратно выложили их вдоль.

— Но ведь на теплотрассе они должны таять моментально?

— Абсолютно верно! Они тают очень быстро. Мы их и делаем в основном для фотосессии. Потом их либо солнце растапливает, либо дворники убирают. Это часть концепции — быстротечность.

— Вам важно, чтобы всё было идеально ровно. Почему?

— В ленд-арте самое важное, чтобы всё было просчитано-рассчитано. Работаешь на фоне природы, где есть линия горизонта, естественные формы. Любая кривизна, любой «косяк» сразу бросаются в глаза и выглядят как халтура. Нужно, чтобы было видно: человек старался, это сделано с уважением к месту и к зрителю. Мы вымеряли линии рулеткой, использовали картонку как шаблон. А зимой мы бережём снег, как бы странно это ни звучало. Создание ленд-арта — это ювелирная работа.

— Вы упомянули про отклик в соцсетях. Он действительно так важен?

— Один из ключевых моментов! Помню, когда одна из наших работ собрала в «ВКонтакте» целую тысячу лайков — для нас это был шок и огромная мотивация. Мы тогда подумали: «Нас поддерживают, значит, надо продолжать». Если бы не эта обратная связь, возможно, мы бы и не развивали это так активно.

— А бывает негативная реакция? Критика?

— Конечно, бывает. Пишут и «лучше бы чистить дворы шли, чем шарики лепить», и что «детям бы эти снежки отдать». Но это нормально. Мы делаем не только для развлечения, но и как современное искусство, как часть музейной работы — показать, что искусство не заканчивается на картинах в рамах.

— Расскажите про работу со временем и материалом. У снега, например, есть «расписание»?

— Ещё какое! Снег для лепки должен быть липким. Часто это только утром, до 11 часов, пока не пришёл морозец и не сделал его рыхлым. Мы подстраиваемся под материал. Не мы его используем, а он нам диктует, что можно сделать.

— Осенью вы создали ленд-арт, который по-настоящему покорил сердца людей. Как вы работаете с листьями?

— Осенью главным материалом для нас становятся листья, особенно кленовые — их уникальная форма гармонична в любой обработке. Например, мы вырезали из них квадраты и выкладывали дорожки, а также создали «Зелёную полосу», тщательно сортируя листья по цвету. Чтобы защитить работы от ветра, мы поливали их водой — так листья примерзали или прилипали. 

— А откуда берутся сюжеты? Вот, например, жук или стрела Купидона?

— По-разному. Жука мы сделали по трафарету, когда снега стало мало, и нужна была плоская форма. А «Стрела Купидона» — это работа с тенью. Мы увидели, как падает тень от дерева, и просто добавили наконечник, превратив её в летящую стрелу. Получилось, что Купидон бросает огромные стрелы прямо в парк, в людей. Это про любовь.

— Работа с тенями — это же особенно скоротечно?

— Да, это высший пилотаж работы со временем! Пока мы фотографировали, тень уже сдвинулась. Лэнд-арт — это постоянное напоминание, как всё быстро меняется. 

— Какая работа была самой сложной технически?

— Наверное, те же снежные шарики или фигуры вроде белых ворон. Лепить из снега сложно. Он то липкий, то рассыпается. Для ворон мы искали подходящие веточки-лапки, долго выверяли форму, чтобы они не падали. Это всегда труд, холод, замерзающие руки. Но азарт — «пока материал позволяет» — это захватывает.

— А были в вашей практике случаи, когда ленд-арт создавали не вы, а кто-то другой, и вы это заметили и оценили?

— Да, был забавный случай с бегемотом. У нас в парке есть скульптура бегемота. Зимой её обычно убирают. И вот дворникам сказали её убрать. Один из них, видимо, подошёл к бегемоту, посмотрел на него... и просто развернул его в другую сторону, будто тот гуляет. Это было не придумано, нарочно так не сделаешь! Мы это, конечно, выставили в соцсетях. 

— Вы часто делаете отсылки к искусству, например, к Шишкину. Это осознанная стратегия?

— Да, это способ связать наше уличное искусство с тем, что происходит в музее. Была выставка Шишкина — мы подумали, а какой снеговик был бы у него? Он же любил лес, берёзы. Сделали снеговика в такой форме. Была выставка Айвазовского — сделали волну на ступеньках. Это привлекает внимание людей к музею через необычный формат.

— Бывают ли неудачи? Работы, которые не получились?

— Конечно! Были провальные работы, которые мы даже не выставляли. Например, пытались покрасить снежные шарики в разные цвета, хотели сделать яркий «бассейн с шариками». Но крашеный снег выглядит неестественно, теряет форму, и мы сами все перемазались. Не получилось. Или вот осенью много гортензии, такая красивая, а придумать для неё достойную форму у нас ума не хватило. Чувствуешь жадность — материал-то хороший! — но не знаешь, что с ним сделать. 

— Вы работаете одна или в команде?

— Да, но помогает коллега Лиза Мусаутова. Мы вместе придумываем и делаем. А ещё с нами музейный фотограф Михаил Волгусов, который помогает запечатлеть работу, и специалист по соцсетям, главный научный сотрудник ЯХМ Екатерина Болотова, которая всё выкладывает. Это общее дело.

— Если подвести итог, в чём для вас главный смысл всего, что вы делаете?

— В напоминании. Напоминании о красоте, которая уже есть вокруг. О том, что можно творить, не нарушая, а подчёркивая эту красоту. О быстротечности времени. И в простой человеческой радости — увидеть что-то неожиданное и прекрасное по дороге на работу или в обеденный перерыв. Переключиться, улыбнуться. Наш ленд-арт — это такой мостик между вечным искусством в музее и сиюминутной жизнью за его окнами.

После разговора, чтобы всё прочувствовать на себе, мы захотели создать свой ленд-арт под руководством Ольги. Это стало путешествием в иное физическое состояние. Чтобы лёд заблестел, его нужно полить водой.

В варежках это не сделать. Холодная вода лилась на голые руки, и из-за мороза возникло полное ощущение, что я сама превращаюсь в лёд — будто меня положили в морозилку, чтобы сделать следующим объектом ленд-арта.

Для меня стало открытием, что нельзя создавать «визуальный шум» и без цели трогать чистый, идеальный снег. Он — не просто материал, а фон, холст, который нужно беречь.

А ещё — лейка! Мы привыкли, что она символ лета, роста, жизни: поливаешь огурцы, цветы... А здесь ты льёшь воду на что-то мертвенно-холодное и статичное, чтобы оно... стало ещё статичнее, но при этом засияло. Это приятным образом сломало мне мозг.

Фото:« Яркуб», из архива ЯХМ

Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» во «ВКонтакте» и «Телеграме».

В Ярославской области подвели итоги прошедших новогодних каникул, подсчитав число посетителей главных мест развлечений. Цифры озвучили в пресс-службе правительства.

В этом году каникулы были самыми длинными за последние несколько лет. Впрочем, даже несмотря на этот факт, очевидно, что туристов в регионе стало больше. Чаще гуляли и сами ярославцы. Так, в музеях региона в новогодние каникулы побывали 163 тысячи человек. Годом ранее такой досуг выбрали 156 тысяч ярославцев и гостей области.

Самым посещаемым местом стал ярославский музей-заповедник — его посетили почти 74,5 тысячи гостей. Больше обычного посетителей было в Угличском музее, Ярославском художественном музее и музеях-заповедниках Рыбинска и Переславля.

Колоссальный приток посетителей пережили и катки, особенно главный областной — на Советской площади Ярославля. Там в течение каникул успели отдохнуть 42 тысячи человек. Это сразу в полтора раза больше, чем в прошлом году. Увеличение количества отдыхающих даже привело к оборотной стороне медали — ярославцы часто жаловались на невозможность забронировать билеты. В соцсетях звучали даже предложения в следующем году увеличить площадь главного катка. Пока же решено сократить интервалы между сеансами, что позволяет увеличить пропускную способность.

Фото: пресс-служба правительства Ярославской области

Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» во «ВКонтакте» и «Телеграме».

В постоянной экспозиции Ярославского художественного музея «Русское искусство XVIII — начала XX века» установлены новые тактильные модели известных произведений живописи. Теперь незрячие и слабовидящие посетители смогут прикоснуться к объёмным версиям картин «Буря на Азовском море в апреле 1886 г.» Ивана Айвазовского, «Дворник, отдающий квартиру барыне» Василия Перова, «Цветы. Гурзуф» Константина Коровина и «Портрету А. Е. Ленивова с женой».

Создание тактильных копий стало возможным благодаря победе музея в грантовом конкурсе программы «Особый взгляд» благотворительного фонда «Искусство, наука и спорт».

Руководитель программы Владимир Плехов отметил, что фонд помогает музеям не только изготавливать модели, но и формировать методики работы с аудиторией.

«Сама по себе тактильная копия экспоната — это всего лишь ресурсозатратная технология. Мы же помогаем музеям не только создать макеты, но и грамотно использовать и расширять методики работы с аудиторией незрячих и слабовидящих посетителей», — пояснил он.

Министр культуры Ярославской области Ирина Ширшова подчеркнула, что появление тактильных моделей делает музей более доступным для людей с нарушениями зрения. Для музеев важно быть открытыми, доступными и понятными для всех категорий посетителей, считает она.

Ранее тактильные модели появились в Угличе — на территории музея созданы объёмные копии палат дворца угличских удельных князей и церкви царевича Димитрия на Крови. В Ростове Великом установлена тактильная модель Успенского собора, в Ярославле — храма Ильи Пророка.

Фото: правительство Ярославской области

Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» во «ВКонтакте» и «Телеграме».

С 21 ноября в Ярославском художественном музее работает выставка «Евгений Орлов. Магия пространства». Экспозицию полностью составили произведения, которые петербургский художник передал в дар музею в 2025 году.

Евгений Орлов — представитель современного искусства Северной столицы, которого причисляют к неосимволистам. Он прошёл путь от штудийного рисования через увлечение импрессионизмом, экспрессионизмом, русским авангардом и символизмом. Творчество Орлова сформировалось в 1970–1980-е годы благодаря встречам с художниками, учёными и философами.

На выставке представлены полотна 1993–2001 годов — периода, когда после перестройки художники получили полную свободу эксперимента. Среди ключевых работ: «Восточное лицо» (1993), где отражена эстетика Востока; «Борис и Глеб» (1993) с отсылками к древнерусской иконописи; «Пространство монастыря. Состояние в синем пространстве» (2001) и «Пространство Новгорода. Состояние охры в синем пространстве» (2001), вдохновлённые поездками в Великий Новгород; «Красная крыша» (1993), «Пейзаж с лошадью (Дом и лошадь)» (1996) и другие.

Фото: Министерство культуры Ярославской области

12+

Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» во «ВКонтакте» и «Телеграме».

В Ярославском художественном музее открылась выставка «Василий Суриков, Пётр и Михаил Кончаловские». Об этом сообщил в своём телеграм-канале губернатор Михаил Евраев.

Выставка была подготовлена Русским музеем и включает в себя 33 работы трёх поколений живописцев и показывает преемственность русского искусства с конца XIX до конца XX века. Среди полотен можно будет полюбоваться на знаменитое «Взятие снежного городка» Сурикова, этюды к картине «Переход Суворова через Альпы», а также значимые произведения Петра и Михаила Кончаловских.

Выставка продлится до 14 декабря. Для школьников будут организованы специальные образовательные экскурсии.

Фото: пресс-служба правительства Ярославской области

0+

Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» во «ВКонтакте» и «Телеграме».